ИнформПартнеры

Абрикосовые косточки

Абрикос с косточкой Под окном у Софьи Павловны на пятачке, отмерянном тремя окнами ее квартиры, умудряются расти куст уже одичавшей смородины, два ореха, столько же абрикосов. Всему этому бессовестно мешает огромная бесформенная верба, заставившая орехи как-то криво, а главное медленно, расти и практически не плодоносить. Этот палисадник даже в засушливое лето буйно зеленеет: Софья Павловна по ночам выставляет за балкон шланг и поливает все. Но у вербы расположен канализационный колодец, и однажды из него бурно потекла вода. Рабочие разрыли все вокруг, порыв устранили, яму же оставили. На годы…

Палисадник бабы Сони так и не обрел былой красоты, а яма страшила ее своей мрачной глубиной. Этот оазис, правда, Софье Павловне ничего, кроме прохлады, и не давал: абрикосы пацанята еще зелеными обрывали. Земля под деревьями после их набегов была густо усыпана косточками. А те плоды, что дозревали, собирал старик из соседнего подъезда, убежденный, что эти деревья - ничьи, раз забором не обнесены. Этот тесненький садик - единственная отрада бабы Сони, правда, только для глаз, выйти сюда она была не в силах. Когда деревья лет двадцать тому назад сажали, вся семья обитала вместе: муж еще был жив, дочь техникум заканчивала, сын из армии только вернулся. Старушка уже похоронила супруга, дети свои семьи создали, поразъехались - сын - аж в соседнюю область. И как-то незаметно шумная тесная квартира стала тихой и пустой.

Скорее от тоски, нежели от тяжести лет, баба Соня вконец расхворалась: сердце не стучало, а тарахтело в груди, в ногах сил хватало лишь чтобы от кровати к кухне протопать. Часами сидела она на своем балконе, над этой ямой, похожей на могилу, и ждала: вдруг кто-то из прохожих “здрасьте” скажет и не поторопится проскользнуть мимо, чтобы бабушка Соня “не зацепила”. От одиночества она всех, кто ее окликал, душевно эдак расспрашивала про житье-бытье. А о себе лишь скромно жаловалась на здоровье да поругивала кота - лентяюгу нерасторопного: живность подвальная хозяйничала на балконе, мыши подбирались к картошке и морковке, а ему хоть бы хны! Иногда похваливала Софья Павловна сынка с невесткой, дескать, хоть изредка, да приезжают, сахару, мучички подбрасывают, соленьями снабжают. А хлеб и молоко соседи покупают.

Редко баба Соня заговаривала о дочери, еще реже виделась с нею, хотя та и жила неподалеку. И внучка от дочери не баловала бабушку вниманием. И не потому, что та уж была не в силах внученьке что-нибудь вкусненькое испечь, как бывало, а потому, что мама “не велит”. Когда умер супруг Софьи Павловны, она, обескураженная потерей, вдруг поняла, что из жизни можно уйти в самый неподходящий момент, не успев сказать последнее “простите и прощайте”. А главное, не сделав особых материнских распоряжений. И она поторопилась разделить между детьми то, что они с мужем нажили.

Мебель, свои немногочисленные колечки и серьги, а также ковры, посуду решила дочери оставить: ну кто еще оценит старания матери в покупке тех же украшений да посудных изысков?! А квартиру сразу отписала сыну: у него детей больше, они уже сейчас тесно живут, а что дальше будет?! У дочери от этого “раздела” была жуткая истерика: посуда, дескать, побьется, мебель обшарпанная, годится лишь на свалку, ковры - пылесборники, котам пойдут на подстилку, а квартиру, значит, мамаша невесточкиным отпрыскам отписала? Уже через два дня, не ожидая материной смерти, дочь забрала всю причитающуюся посуду, исчезли со стен и пола коврики. Перекочевал к наследнице и спальный гарнитур.

И превратилась некогда уютная квартира Софьи Павловны в подобие общаги. “Господи, пусто, как в гробу”, - иногда в отчаянии думала она. И тут же сама себя успокаивала, мол, много ли мне надо? Зато кислорода больше. О том же, что творилось в душе, молчала. А сердце щемило от безысходности и обиды. Баба Соня и на себя злилась, хотела же, как лучше, а получила гробовую пустоту. И эта яма, как на грех, прямо под окнами. Отчаяние теснило грудь, Софья Павловна безутешно часами плакала. Да и кто утешит? Сын - за сотни километров, дочь - за сотни обид. Однажды ее одинокие всхлипы прервал звонок в дверь: на пороге стояла внучка. Оксана закончила школу и не удержалась, чтобы не заскочить к бабушке в платье, специально сшитом к выпускному. Черный бархат нежно обнимал фигурку, делая ее еще более тонкой. Глубокое декольте удивительно подчеркивало привлекательные формы девушки.

- Ну, как? - крутнулась она перед бабушкой. - Идет?

- Очень! Правда, в наше время к выпускному балу все больше шили белые наряды. Что, мода такая? Но хороша ты, внученька, наверное, быстро замуж выскочишь.

- Да, выйдешь тут! Ты же, бабуля, свою квартиру мамке не оставила, - беспощадно упрекнула Оксана. - Где ж мне жить?

- Так я же по справедливости, - ахнула баба Соня, - вон ты и серьги мои надела, и цепочку, и перстенек. Господи, да что ж вы все такие злые и жадные?!..

Очнулась Софья Павловна уже в больничной палате, сердце-то не камень. Оксана сидела рядом все в том же темном бальном платье. “В трауре, что ли? - мелькнула у старухи мысль. - Значит, помираю. Вот тебе и яма, и квартира, пустая, как гроб”. Лишь окончательно окрепнув, она рассказала внучке обо всех своих переживаниях, а больше и некому было, дочь так в больницу и не пришла. Только Оксана, потрясенная увиденным и услышанным, частенько теперь забегала к бабушке. Шел уже июль, Софья Павловна готовилась к выписке, а возвратясь домой, пошла сразу отдышаться на свой любимый балкон.

- Батюшки, а где ж яма? - перво-наперво заметила она. - Жэк зарыл, наконец, котлован. И слава Богу, одной плохой приметой меньше.

И лишь вечером, когда Оксана снова пришла навестить бабушку, узнала, что поработали здесь… мальчишки-соседи. Внучка уговорила их взяться за лопаты, мол, за это баба Соня разрешила вам съесть все абрикосы. Даже незрелые. И впрямь - деревца уже стояли без плодов, а на свежей земле, которой ребятишки засыпали яму, бугрились блестящими боками коричневые абрикосовые косточки.

Предыдущие статьи сайта
Последние статьи
© Портал Анет.Донецк.Украина
Карта сайта
Письма в редакцию - andsale@hotmail.com