ИнформПартнеры

Долгоиграющее дело о перестрелке

…Когда-то эта фамилия производила громкий эффект - у одних вызывала уважение, у других пугливый трепет, а у третьих - профессиональный интерес и вытекающее из него желание - поскорей упечь “клиентов” в места “принудительного отдыха”. Лет десять назад мою коллегу едва не избили прямо в зале суда многочисленные родственники этой бандитствующей династии - за стремление без их благословения исполнить журналистский долг - объективно отразить слушание дела, по которому они обвинялись. Представители известной в определенных кругах фамилии уцелели в криминальных войнах, закалились в тюремных ходках, и не так давно выступили в новой для себя роли - потерпевших. А все-таки сочувствия к себе лично у меня по-прежнему не вызывают…

О сложности расследования этого уголовного дела говорит его многотомность и дата возбуждения - 3 июля 1997 года. В тот день около восьми утра у донецкой речки Бахмутка, неподалеку от улицы Батумской, нашли сгоревшие “Жигули” с оружием в салоне. Обугленная “четверка” без номеров, автоматы Калашникова - картина вполне привычная для тех дней, перенасыщенных резонансными преступлениями. В тот же час, по оперативной информации, была обстреляна другая машина - “Субару легаси”, принадлежащая отцу и сыну Фингаловым (назовем их так). Вместе с Фингаловыми ехали братья Лукины и Блохин. Последний был найден умирающим на месте предполагаемой перестрелки, откуда скрылись обе машины. Блохин получил ранения груди и головы, в тяжелом состоянии был доставлен в больницу. “Старшие товарищи” его попросту бросили, даже не поинтересовавшись - жив или мертв. Блохин скончался в больнице, так и не назвав имена “хозяев” и тех, кто повинен в его смерти.

Впрочем, и сами Фингаловы, и прочие их охранники, сидевшие в “Субару” - не остались без ранений, хотя гораздо более легких. И вот что характерно - один из потерпевших, Фингалов-отец, свободно передвигался по Донецку и даже не думал менять свой адрес, хотя в тот момент находился в розыске! Мало того, розыск не помешал ему… сделать заявление в Ленинский райотдел милиции о совершенном на себя покушении!

Братья Микиткины, бывшие спортсмены, познакомились с отцом и сыном Фингаловыми в октябре 1996 года. С тех пор между ними завязалась “надежная мужская дружба”, замешанная на общих криминальных интересах. В начале 1997 года в результате одной темной сделки, совершенной в Ужгороде, в их совместную собственность попал автомобиль “Мерседес Бенц-124″, который оформили на младшего Микиткина, 24-летнего Алексея. А вот хранить перегнанную в Донецк машину решили в гараже у Фингаловых. Между собой договорились сначала покататься, а после автомобиль продать.

Но вот уже нашелся покупатель, а компаньоны все никак не могут решить на каких условиях совершать дележ. Фингаловы, считая себя более “крутыми” предпочитали выделить Микиткиным более скромную долю - тем паче, что считали тех себе обязанными. Неоднократно одалживали крупные суммы, а однажды выступили поручителями в получении ссуды в одной очень солидной фирме. По некоторым сведениям, ссуда эта не была возвращена… Но старший Микиткин - 32-летний Вольдемар - с предложенным дележом не согласился. Более “авторитетные” Фингаловы посчитали себя обязанными поставить “выскочку” на место. Последовали членовредительства и порча автомобилей. Микиткины сотоварищи свернули легальную деятельность и ушли в подполье, начав подготовку контрудара…

3 июля 1997 года “Субару” с отцом и сыном Фингаловыми и тремя охранниками свернул с Коллективной на улицу Кирова. Опытный глаз Фингалова-старшего сразу зафиксировал стоящий на обочине подозрительный “ВАЗ” с прикрученными проволокой номерами и темными стеклами: - Подозрительная тачка. Надо проверить.

Нет, чтобы рвануть мимо, Фингалов старший приказал сбавить скорость. Медленно “проплывая” мимо, они “сфотографировали” Микиткиных с двумя помощниками. Старший Фингалов дал приказ развернуться лицом к врагу. А “четверка” Микиткиных тронулась с места. Казалось, сидевшие в ней раздумали вступать в открытое столкновение. “Субару” же начала преследование, сигналя и мигая! На улице Батумской иномарка обогнала “ВАЗ” и перегородила ему дорогу. Стало ясно, что кровопролития не миновать…

- Позовите этих чертей сюда, - приказал Фингалов-отец “своим людям”…

Двое охранников вышли и направились в сторону “Жигулей”. В это время “четверки” открыли огонь. Из припущенного заднего стекла “ВАЗа” в сторону идущих поливали из “калашей”, а из передней двери, где сидел Микиткин старший - стреляли из пистолета в Фингаловых. После того, как двое “пацанов” Фингаловых полегли, водитель “Субару” нажал на газ и скрылся. Оставшимся на месте боя охранникам вызвали скорую чужие люди…

Имелись свидетельские показания, согласно которым перестрелка была обоюдной, однако эта версия почему-то растаяла в ходе следствия. А подозреваемых задержали спустя девять дней. Один из братвы Микиткиных - по имени Гия -написал явку с повинной, в которой указал, что после того, как Микиткиным из-за преследования Фингаловых долгое время пришлось скрываться по квартирам родственников и знакомых, Вольдемар принял решение “разобраться” с врагами раз и навсегда. Из явки с повинной: “Мы хотели поговорить с Фингаловыми по поводу возникшего между ними и Микиткиными конфликта. Из-за наездов Фингаловых Микиткин Вольдемар закрыл свой спортивный клуб. Я знаю и о том, что Фингаловы забрали у него джип. Ссоры между ними начались после того, как Фингаловы и Микиткины вместе забрали какой-то старый долг. Фингалов-отец предложил Микиткиным ограничиться третью, а себе хотел оставить две трети, а Микиткины считали, что делить нужно по-честному - на две половины. Накануне 3 июля ко мне пришел Вольдемар (он - мой двоюродный брат) и сказал, что надо ехать на разборку с Фингаловыми. Когда я увидел у него “калашникова”, то спросил - “для чего?” А он ответил: “Всякое может случиться!”

Подсудимые вину свою не признали, утверждая, что их оговаривают потерпевшие. И у каждого нашлось “надежное” алиби, которое придумали родственники. К примеру, Алексей Микиткин от предъявленных обвинений пытался откреститься так: “До ареста я занимался исключительно тренерской работой в детском спортивном клубе. В Ужгород ездил на соревнования. Какие дела были с Фингаловыми у моего брата - знать не знаю. За что получили в Ужгороде “Мерседес” - тоже не в курсе. Единственная моя вина - не отказался помочь, согласился оформить машину на себя. И впервые услышал о нападении на Фингаловых, а точнее - о перестрелке - из теленовостей! А еще раньше Фингаловы потребовали десять тысяч долларов в придачу к тому, чтобы, значит, переоформить на них этот самый “Мэрс”! Таких денег у меня, конечно, не было - а Фингаловы вымогали их под угрозой обвинения меня и брата в этом покушении, к которому я не причастен”.

Донецкий апелляционный суд пошел навстречу ранее не запятнавшему себя спортсмену и ограничился уже отбытым сроком заключения - 6 годами, тремя месяцами и 19 днями лишения свободы, освободив Алексея (во время перестрелки он был за рулем) в зале суда. А вот его брату, Вольдемару Микиткину, еще предстоит посидеть - он приговорен к восьми с половиной годам лишения свободы. И на год больше получил виновный в смерти человека - Гия Григорадзе. Кроме того, подсудимые обязаны выплатить более пяти тысяч гривен материального вреда - за повреждения, нанесенные пальбой автомобилю “Субару” и по две тысячи морального вреда - каждому из Фингаловых. Любопытно, что моральный вред, нанесенный некогда “авторитетным уркам”, по мнению суда, эквивалентен нанесенному вдове убитого охранника, которого Фингаловы послали под пули. Вдове Блохина причитаются те же две тысячи гривен…

Предыдущие статьи сайта
Последние статьи
© Портал Анет.Донецк.Украина
Карта сайта
Письма в редакцию - andsale@hotmail.com