ИнформПартнеры

Две “Аиды”. И обе - с колесницей… восторга

Уже давно доказано, что в этом мире ничего не случайно. И новая грандиозная постановка оперы Дж.Верди “Аида”, которую могут иметь в своем репертуаре лишь самые богатые и именитые театры мира, была даню памяти Анатолию Соловьяненко, чье имя присвоено театру.

Это стало стимулом в творческой, я бы сказала, подвижнической работе театрального коллектива. Будь Анатолий Борисович жив, он бы непременно сказал: “Браво, ребята!” Приятной новостью было и то, что Донецкий оперный театр станет участником Международного фестиваля “Джузеппе Верди”,который будет пройдет в конце сентября в трех городах: Парме, Брюсселе и Донецке и будет посвящен 100-летию со дня смерти композитора. И это еще одно доказательство высокого уровня донецкого оперного искусства. А теперь я попытаюсь рассказать о двух премьерах “Аиды” в “итальянском” и “донецком” вариантах, которые состоялись 9 и 11 марта. Мало кто из зрителей, сидящих в зале на премьерах оперы, серьезно задумывался над тем, сколько усилий, и не только творческих, понадобилось, чтобы создать такую глыбу, развернуть масштабное полотно древнеегипетской легенды, оживить историю эпохи борьбы египетских фараонов с нубийцами, эфиопами. Таков сюжет оперы, посвященной открытиям Суэцкого канала и театра в Каире (1868-1871 гг.). Аида - имя плененной рабыни дочери египетского царя Амнерис.

Волею судьбы и рабыня, и ее госпожа полюбили начальника дворцовой стражи Радамеса, мечтающего о военной славе полководца. Дочь фараона догадывается о тайной любви Аиды, но после триумфальной победы Радамеса над эфиопами сама хочет стать его женой. Драма развертывается на фоне военных действий и жажды власти ненасытных жрецов. Ее итог - это героическая сила любви борется со смертью: к “шекспировскому” Верди стремился всегда. Если для итальянского режиссера-постановщика Джанмарии Романьоли это была четвертая по счету постановка “Аиды” - работа, считай, на потоке, то для дончан - режиссера, народного артиста Украины Виталия Аверченко, молодого дирижера-постановщика Виктора Лемко, художника-постановщика Владимира Спевякина, художника по костюмам Ольги Левченко и всех, кто был причастен к созданию оперы - встреча с миром древнего Египта была открытием.

Зато эффект получился потрясающим. Все, что было показано и происходило на сцене - египетские барельефы, галерея фресок, древние сфинксы, декорации, костюмы - отвечало стилистике большой оперы. Отлично работала и сценическая техника. Одним словом, зритель увидел редкое по своей масштабности и красоте зрелище. Массовые сцены, мимические ансамбли, торжественные шествия воинов, многозвучие хоров (мужских и женских) и сольные партии - все богатство убранства и мелодики трудно было сразу охватить, постичь и оценить. Это в буквальном смысле ошеломляло. На сцене двигались тележки с трофеями победителей, шли покоренные рабы. В ореоле славы полководца на золоченой колеснице, в которую запрягли настоящего рысака, вылетел на сцену Радамес. Еще одна жемчужинка - танец маленьких арапчат (балетмейстер-постановщик - народный артист Украины Вадим Писарев).

Сценический язык был так достоверен, что зритель ощущал поэзию южной ночи, вдыхал дым благовонных курений дворца фараона. В этом пестром многолюдном ансамбле особенно впечатляли хоровые сцены (хормейстер - заслуженная артистка Украины Людмила Стрельцова). Мощь и красота звучания, которых достиг оперный хор, на современной музыкальной сцене (зарубежной в том числе) - редкое явление. Вот почему итальянские импресарио так ценят хоровой цех нашей оперы. В первый день премьеры за дирижерским пультом стоял итальянский маэстро, во второй - наш, донецкий.

И хотя, по признанию Сильвано Фронталини, он никогда не остается собой довольным, ведь в музыке совершенству нет предела, оркестр был не только равноправным участником развернувшейся на сцене драмы, но нередко ему принадлежала главная роль действия. Порой казалось, что маленький Виктор Лемко взлетит и воспарит над оркестровой ямой с дирижерской палочкой. Мелодическое богатство музыки давало яркие характеристики героев, помогало зрителю правильно расставить акценты, ибо опера звучала на языке оригинала - итальянском. А каким узнаваемым был знаменитый триумфальный марш, без которого не обходится ни один уважающий себя духовой оркестр! Трудно отдать предпочтение кому-то из солистов оперы. В первый день премьеры главные женские партии исполняли итальянские солистки, во второй - наши. В результате получились два совершенно разных спектакля.

Как ни странно, итальянские певицы Роберта Мановелли - сопрано (Аида) и Лючия Мастромарино - меццо-сопрано (Амнерис) были эмоционально сдержанны, даже где-то холодноваты. Холодность своих партнерш безуспешно пытался растопить еще один наш гость, одессит, народный артист Украины Анатолий Капустин (Радамес). Чуть теплее была сцена встречи Аиды с отцом (заслуженный артист Украины Анатолий Воронин). Но в целом “итальянский вариант” больше бил на зрелищность, отодвигая на задний план человеческие чувства. Такова позиция зарубежных постановщиков. Может, потому особо горячего приема не получилось, хотя были аплодисменты, приветствия, цветы и улыбки зрителей.

Это, естественно, огорчило маэстро Фронталини, упрекнувшего (в который раз!) в холодности нашу публику. Но, по-моему, напрасно. На второй день премьеры он бы мог увидеть совершенно другую публику - чуткую, отзывчивую, благодарную, потому что по-другому на сцене вели себя артисты, в другом эмоциональном ключе звучали их голоса. Трогательный напев романса Аиды “Небо лазурное, воздух чистый” (Галина Алексейчук) покорил многих своей задушевностью. Зритель неотрывно следил за драматическим столкновением соперниц, сопереживал трагической любви Аиды к Радамесу (Сергей Гонтовой) и сочувствовал Амнерис (Зинаида Полищук). Наша Аида не боялась пасть на колени в молитвенном экстазе, не скрывала своей мучительной любви и боли.

Это был поток чувств и страданий - нам это понятнее и ближе. Драматично звучала партия Амнерис, где за величием избалованной и капризной дочери фараона Египта открывается потаенный уголок простых, светлых человеческих чувств. Ведь Амнерис тоже жертва жестокости властолюбивых жрецов. Прямо-таки вулканический темперамент продемонстрировал плененный царь Эфиопии, отец Аиды, Амонасро. От Бориса Материнко - народного артиста Молдовы, нашего гостя из Кишинева, исходила такая мужская сила, что она будоражила, взрывала строгую эпичность оперного полотна. Пожалуй, ему больше всего досталось криков “Браво!” Достойно, без ложной аффектации и щегольства, вел свою партию Сергей Гонтовой.

А вот прощальный, финальный дуэт Аиды и Радамеса, заживо замурованных в подземелье храма (Аида решила разделить участь возлюбленного) не до конца прочувствован артистами. На лице публики читалось недоумение: “И это все?” Суммируя свои зрительские впечатления, хочется сказать, что вряд ли найдется другое место, где бы так комфортно чувствовал себя зритель, как в театре. Он не только отдыхал, он внимал сложному и необыкновенно прекрасному искусству оперной сцены, в глубине которой, там, где в вышине зарождался свет новой зари, возможно, в это время витала светлая душа незабвенного великого артиста Анатолия Соловьяненко.

Предыдущие статьи сайта
Последние статьи
© Портал Анет.Донецк.Украина
Карта сайта
Письма в редакцию - andsale@hotmail.com