ИнформПартнеры

Очарованность жизнью

О первой книге Ильи Пантазьева

“Чтобы написать хорошую книгу, нужно только взять перо, обмакнуть его в чернила и выложить всю душу на бумагу”, - поделился как-то творческим “секретом” Людвиг Берне (жил и вторил в XIX веке такой немецкий писатель). Надо полагать, что сказано им это было не без доли иронии, ибо у этого автора - двенадцать томов сочинений, в том числе - переведенных на русский язык. Практика, однако, показывает, что многим одного лишь пера, чернил и бумаги для того, чтобы написать хорошую книгу, не всегда достаточно. Даже выложив всю душу на бумагу. Необходимо еще, как минимум, иметь талант и опыт. Может быть, тогда рецепт Берне и сработает. Как говорится, нет исключения из правил.

“Очарованная душа”*. Так назвал свою первую книгу наш земляк-новоселковец Илья Пантазьев. Создана она была не за один присест. И “выложить всю душу на бумагу” автору довелось не сразу, а отдав многие годы раздумий, творческих мучений, труда. Стихи, составившие книгу (а их в ней свыше двухсот!), писались, образно говоря, всю долгую жизнь. “Homo aine libre” - “автор одной книги”, - говорили древние. Истории литературы известны случаи, когда одна такая книга становилась “томов премногих тяжелей”.

Признаюсь, я прочел эти стихи прежде, чем они стали отдельной книгой, и был приятно поражен тем, как они своеобычны, непохожи на многие, ранее читанные. Не хочу склоняться к теоретизированию, скажу лишь: личность, характер, опыт увиденного и пережитого автором определили и поэтическую манеру, строфику, и само звучание стиха. Естественное сочетание ритмики классического и так называемого вольного стиха автору органически свойственно.

Серым небом,
Дождями косыми,
Опавшей листвою
Вновь осень пришла…
Что же случилось?
Грусть овладела душою.

Внешне неброские, стихи заставляют проникнуться затаенным в них настроением. Что-то здесь от восточной недосказанности и от эллинской изящной простоты.

Вот и все.
Через много лет,
Сквозь осень жизни,
Прощальный взгляд скользнул…
Как будто время прожитых годов
В окне вагонном пролетело.

Без всякой “расшифровки”, без многословия. Пускай и читатель будет соавтором, домыслив, дорисовав в своем воображении и памяти свое.

Стихи-раздумья, стихи-воспоминания, стихи-исповеди и откровения. Сдержанные монологи о прожитом и пережитом; о верности и неверности, о непоказушно интимном - легким штрихом, намеком, порой иносказательно, когда каждый из читающих переживает личное.

Не страшен день,
В котором были,
А страшен миг,
Где не было огня…

Очень пантазьевские, очень свои стихи заключительного раздела книги - “Средиземноморской тетради”, прародине греков - предков автора. Может показаться удивительным, что, например, в Афинах он, в отличие от многих поэтов-туристов, умиляется не только прославленным Акрополем, не столько уже воспетыми статуями, сколько тем, что у их подножий:

Там запах меда от цветка медуницы,
Там пенье цикад на заросшей тропе…

Взгляд, как принято говорить, человека от земли? Да. Прожившему почти всю свою жизнь у земли (”Комарь - мое село, родина моя…”), автору не просто знаком и близок крестьянский труд - он им живет, он - его учитель и кормилец. Потому так интересен и самобытен взгляд творца с руками земледельца и глазом художника на мир большой и многоликий.

Органично дополняют и объединяют книгу Ильи Пантазьева репродукции его живописных работ как художника- профессионала.

Остается лишь сожалеть об одном: из-за ограниченного тиража не многие смогут встретиться с очарованной душой поэта.

Предыдущие статьи сайта
Последние статьи
© Портал Анет.Донецк.Украина
Карта сайта
Письма в редакцию - andsale@hotmail.com