ИнформПартнеры

Он взлетел… Но не вверх, а вниз

Кто посмеет отнять у осиротевшей матери право на сомнения? В том, что это было самоубийство… В том, что возможны самоубийства, до которых никто не довел… В том, что ее сын убил себя без видимой причины… Но посмотрим на ситуацию иначе. Государство призывает сыновей не затем, чтобы возвращать гробы. Может ли армия быть ни при чем, когда мальчишки кончают с собой в первые дни пребывания в ее рядах? Кто возместит моральный ущерб родителям, у которых отобрали самое дорогое?

“Каков мой путь?”

Разочарование в жизни не приходит вдруг… “Каким был Илья? - Ирина Николаевна, вспоминая о сыне, старается быть объективной. - Не склонным к сантиментам и откровениям, очень серьезным. Скорее - правильным и, может быть, излишне гордым… Он не позволял собой понукать.”

Илья углублялся в современную литературу в стиле “фэнтази”, предпочитал чтение с философским уклоном. Излюбленная передача - новости, их он смотрел по всем каналам. Мог часами сидеть на балконе, размышляя и созерцая. А уютнее всего себя чувствовал в своей маленькой комнате. Сперва взялся за программирование, а когда стало неинтересно - бросил институт. Всерьез увлекся психологией, но начав заниматься, потерял интерес к учебе во второй раз.

Сам не пил, не курил и близким не прощал даже маленьких слабостей. Илья был совершенным максималистом - при его требовательности к себе и окружающим особенно трудно любить мир таким, каков он есть. Подобное, пожалуй, под силу только великанам духа. И абсолютно в ключе современности он жаждал материальных благ: мечтал стать настоящим политиком, а пока - хотя бы купить компьютер. Но честного способа, который бы помог в достижении вершин, в книгах не нашел. И родители в этом смысле мало что могли подсказать…

Семья не то чтобы не имела денег откупить сына - никто не противился походу Ильи на военную службу. Отец, недовольный вузовскими неудачами потомка, так прямо и сказал: “Что ж, армия его организует”. А мама своей рукой написала на соответствующей бумаге: “Не возражаю…”

В полном соответствии с возрастом, парень искал себя, причем не избегая трудностей и даже сознательно стремясь к ним. Он, как видно, и армию рассматривал как очередное испытание, преодолев которое, возможно, удастся открыть жизненную суть и… состояться.

Первая весточка

Илью отобрали в войска МВД, и мать проводила его 17 мая. А 7 июня принесли телеграмму: “Срочно приезжайте, сын в крайне тяжелом состоянии. Командир военной части 3007″. Где находится эта часть, оставалось только догадываться. Потому что это было первое известие из армии. …Военком при ней сделал звонок и сказал затем: “Он прыгнул с трубы котельной. Учебная часть располагается в городке Золочев”.

Двумя самолетами летела Ирина, но добралась в 23.00 того же дня. И первое, что предложили сделать маме, сообщив о наихудшем, это прочитать стенограмму переговоров с Ильей, которые велись с ним на протяжении часа и сорока минут, пока курсант из числа молодого пополнения находился на дымоходе высотой тридцать метров. Его заметили в 9.40.

Разговор, предшествовавший прыжку (по материалам постановления о закрытии уголовного дела, с сокращениями):

- Зачем ты туда забрался?

- Полюбуюсь пейзажем и, может быть, спущусь.

- Сиди спокойно, не наклоняйся вперед и не двигайся, к тебе поднимутся и помогут спуститься.

Когда же была предпринята попытка подняться на трубу, курсант потребовал, чтобы этого не делали, а в подтверждение - встал на ноги и сбросил с высоты кирпич.

- Илья, ты боишься высоты?

- Нет.

- Ты верующий?

- Нет.

- Хочешь, мы позвоним тебе домой и ты поговоришь со своей матерью по радиотелефону?

- А зачем?..

- Хочешь в отпуск?

- Зачем?..

- У тебя есть просьбы, жалобы?

- Нет.

- Не хочешь служить?

- Не знаю…

Увидев приближающийся автомобиль пожарной охраны или группу курсантов с брезентом курсант Рытиков начинал нервничать, резко поднимался и категорично требовал вернуть всех назад.

- Ты хочешь жить?

- Не знаю.

- Что мешает сказать?

Вместо ответа курсант рукой постучал себя в грудь, в область сердца.

- Илья, ты понимаешь, что нужен своей матери?

Вместо ответа Рытиков закрыл лицо ладонями, было видно, что он плачет. Какое-то время к нему никто с вопросами не обращался.

Когда подполковник медицинской службы, представившись, предложил спуститься вниз по лестнице и решить все его проблемы, Илья ответил:

- Оденете меня в рубашку, рукава которой завязываются сзади и отвезете в психбольницу?

Здесь в разговор вступило новое лицо - врач-психиатр из Золочевской районной больницы. Курсант попросил оставить их один на один, что и было немедленно исполнено. Хотя тет-а-тет возможно было, конечно, условно - участникам переговоров приходилось кричать, чтобы быть услышанными. Все многочисленные свидетели были уверены, что в тот момент Илья еще всерьез колебался. Но через десять-пятнадцать минут после начала беседы со “специалистом”, которому Рытиков почти не отвечал, он решительно поднялся, тщательно поправил форму, бросил прощальный взгляд в небо и, расставив руки, словно крылья, упал вниз. Ни крика, ни прощальных слов. Прятавшаяся за котельной “скорая” зафиксировала состояние клинической смерти.

Все-таки чем закончилась беседа с “профессионалом”? Непосредственно прыжку предшествовало следующее предложение со стороны врача:

- Если не хочешь проходить воинскую службу, можно пройти повторную медкомиссию. И, может быть, тебя признают непригодным, поедешь домой!

По свидетельству самого психиатра, ему в продолжение разговора было совершенно ясно, что от намерений покончить с собой Рытиков не откажется. По всей видимости, именно поэтому доктор сработал так топорно - в отличие даже от малоискушенных в психологии офицеров…

Причины?

Армия - огромное нервное потрясение. Стресс, который нужно пережить каждому новобранцу. И удается это, увы, не всем. Как узнала впоследствии мама, в одной только 3007-й учебной части бывали похожие случаи раньше…

Утро того дня ничем выдающимся для Ильи, по показаниям свидетелей, отмечено не было. 7 июня с 6.25 до 7.00 вместе со всеми прилежно убирал спортивный городок. Затем завтрак - и шагом-марш в госпиталь на сдачу анализов (Илья жаловался на головную боль, тошноту). С окружающими рядовой Рытиков почти не разговаривал. В 9.30 вернулся в расположение роты, но вскоре пропал. Настроение, говорят другие курсанты, было грустным, и добавляют к этим словам - “как обычно”…

Посмертная судебно-психиатрически-психологическая экспертиза не нашла, что причиной самоубийства Рытикова могло быть психическое заболевание. Ее выводы: отдавал отчет своим действиям и мог руководить ими, в состоянии аффекта не пребывал.

Письмо

Известие от самого Ильи пришло в день похорон. По-военному краткое, и по характеру автора, сдержанное. Вот строки из него: “Присяга 16-го июня (не дожил девять дней. - Авт.). Обязательно приезжай… Пока лежал в госпитале (ангина) все вещи пропали, поэтому привези… Не опаздывай. Приедешь, поговорим больше… Передавай всем приветы. Как получишь письмо, сразу же напиши ответ…”

Для постороннего - письмо как письмо. Но Ирине все в нем подсказывает, что сыну пришлось крайне несладко. Раз он просил ответ поскорей. Раз он дважды написал свой адрес. Раз он позвал ее на присягу. Раз он вообще написал! И однако - это не письмо человека, наметившего свой уход буквально на завтра. Он надеется на встречу, приводит длинный список вещей, которые следует ему привезти… Накануне смерти Илья просил командира позволить ему позвонить домой, и если бы этот звонок состоялся…

Ирина Николаевна считает так: “Письмо говорит о том, что ему нужна помощь и он не боится признать себя слабаком, признавая это…”

Тот факт, что в послании Ильи отсутствуют пессимистические нотки, оценили в пользу армии. Но с другой стороны - где те очевидные (допустим даже - личные) мотивы, что толкнули уравновешенного человека на страшный, последний шаг? Илья не жаловался! Но означает ли это, к примеру, что неуставных отношений в армии он не нашел? Как явствует из его письма, у него пропали абсолютно все вещи, привезенные с собой (забрали мыло - разве это не признак дедовщины?). Он более чем убедительно настаивает: “Очень нужна коногонка”, и даже подчеркивает - “очень просил старлей”. Что бы это значило? В части матери найти ответ на этот вопрос не удалось.

Чего он ждал от службы?

Илью вдохновил на службу некий донецкий майор. Этим “вербовщиком рекрутов” Илья буквально восхищался. Майор не обделен интеллектом, поэтому он очень убедительно рассказывал об “элитных” войсках, в которых Илье отслужить не пришлось (по сути - хлопец еще и не понюхал армии). И именно этот майор, примерно за неделю до трагедии, отказался подсказать маме, где находится ее сын, хотя узнать это не составляло для него большого труда.

Ее мучили кошмарные вещие сны. Илья снился желтым, со связанными руками! Хотелось броситься к своей кровинке - только не знала, куда. Вместо того, чтобы помочь, майор пророчески изрек: “Если с ним что-нибудь случится, нам сообщат”. У Иры упало сердце. “Если бы знала, я бы хотя бы послала телеграмму. Два слова всего: “Держись. Приеду”.

…Один курсант, земляк, который спал с Ильей Рытиковым по - соседству, хотя, как и другие, не успел как следует узнать его, сказал о покойном: “Он понял, что напрасно потратит здесь время.”

Отвечать некому

Сейчас в Украине кончают самоубийством десятки солдат в год - точнее никто не скажет. Мне отвечают: не пугайте допризывную молодежь, найдите себе другую тему. Но с ослаблением общественного контроля за армией показатель суицидов в ней пополз вверх и продолжает расти - по крайней мере, так говорят женщины из объединений солдатских матерей, сердечно переживающие за жизнь и здоровье каждого солдата.

В нашей стране считается так: если новобранец погиб в результате несчастного случая, государство должно позаботиться о тех, кого оно оставило бездетным. Если признают, что произошло убийство - случай исключительный - тогда то же самое. А если армейские порядки (говорю не только о неуставных отношениях) сделали юную жизнь невыносимой настолько, что парень решился положить ей конец? Есть мнение, что до тех пор, пока за самоубийства новобранцев не начнут нести ответственность их командиры, пока государство не возьмет на себя всю тяжесть ответственности за подобные “ЧП” - в не меньшей мере, чем за другие “ошибки военных”, печальная для имиджа наших Вооруженных сил смертельная статистика на убыль не пойдет.

Из письма руководителя Киевской организации солдатских матерей, направленного Ирине Николаевне:

“К большому огорчению, наша армия не приносит нам и нашим детям никакой пользы. Самое страшное, что в мирное время гибнут наши мальчишки в угоду хорошей жизни военных. Я слышу крики материнских сердец, к моему сожалению, очень часто, но до этого никому нет дела. Равнодушие общества к призывнику, солдату и демобилизованному, или инвалиду от армии, приняло громадный размер. Военные, все без исключения, пытаются быстренько замять все случаи суицида. Все заняты проблемами карьеры, дополнительных звезд, и Боже упаси, чтобы не сократили армию и они не остались без работы. Солдат для них - средство, а не равноправный член нашего общества”.

Предыдущие статьи сайта
Последние статьи
© Портал Анет.Донецк.Украина
Карта сайта
Письма в редакцию - andsale@hotmail.com