ИнформПартнеры

Право на душевные раны еще надо доказать

Из информационно-справочной службы Международного Красного Креста в Арользене старику Худолееву ответили, что стеллажи архива, если их развернуть в длину, протянутся на 20 километров, содержат 40 миллионов учетных карточек, и надо набраться терпения, пока дойдет очередь до его запроса. Но дойдет ли? Это не уточнили, но важную для него весть нежданно-негаданно принесли… сосед и старшая дочь Галина.

А если точнее, новость пришла в село Никишино Шахтерского района вместе со свежими газетами. Развернули наши подписчики “Донбасс” за 14 января, ухватили глазами слова “Плеттнеберг”, “Брокхауз и Зоне”, “остарбайтеры” и заспешили к дому Карла Иосифовича. Он в по-следние годы частенько говорил и о далеком немецком городе, и о фашистской неволе, но документальными подтверждениями того, как гнул спину на металлургическом заводе промышленников Брокхаузов, Худолеев не располагал…

И вдруг читает: послевоенное поколение Брокхаузов, брат и сестра Экхардт и Гудрун, не просто откровенно признают, что в годы третьего рейха их родители, как и большинство немцев, использовали подневольный труд восточных рабочих, но и пытаются найти в Донбассе самих постаревших остарбайтеров или их семьи. С местом поиска определились сразу: в архивных документах чаще всего фигурировало Енакиево (в годы фашистской оккупации - Рыково), кто-то родился в этом городе, многих отсюда угнали на чужбину. Вот Брокхаузы и просят этих людей: отзовитесь! Прочитав это, Карл Иосифович расплакался, а потом дал знать о себе в газету. В новых хлопотах, которые свалились на 76-летнего Худолеева, первый его помощник и союзник - младшая дочь Елена.

Так вдвоем они и в Енакиево приехали. Здесь старика ждала еще одна не-ожиданность и снова - слезы. Экхардт и Гудрун передали в музей истории города ксерокопии личных учетных карточек восточных рабочих, в которых фигурирует Рыково-Енакиево. Среди них удалось найти и документ, заполненный немцами, не слишком сильными в славянских именах и фамилиях, на Худолеева Керпа. В общем-то ошибка прочитывается довольно легко (кстати, близкий друг Карла Иосифовича Сергей Гомарев, 1923 года рождения, в архиве Плеттенберга значится как Комарев или Цомарев, и было бы большой удачей отыскать сегодня этого человека, жившего после войны в Юнокоммунаровске), но самое бесспорное доказательство Худолеев привез с собой. На память о фашистской неволе у него осталась миниатюрная фотография, сделанная в Германии. Точно такая же приклеена к личной учетной карточке.

А фотографировали их всех - 78 работников-новичков - в апреле 1942 года, вскоре после прибытия в Плеттенберг. …Он родился в поселке шахты “Юный коммунар” в 1923 году и к началу войны повторил судьбу большинства своих ровесников: семилетка, два курса горного техникума, первые теоретические занятия в енакиевском аэроклубе. Годный к нестроевой, под мас-совую мобилизацию он не попал, застрял в оккупации, а там уже и дорога в Германию стала короче. - Сказали взять из дому пару белья на смену, харчей на три дня, кружку, ложку, котелок и отправили из Енакиева на биржу труда в Сталино целый состав молодежи. Оттуда двинули дальше, - сбивчиво повествует о своей одиссее Карл Иосифович. - На станциях не останавливались, только в голом поле выпустят по нужде, и снова в путь. В Германии пересадили в пассажирские вагончики, а когда доставили куда-то в Вестфалии, пошли к нам “покупатели”. Многие из наших приглянулись управляющему и переводчику Брокхаузов. Они отобрали на фабрику 78 человек, до нас там французы работали… Трехэтажные деревянные нары, еда - сплошной эрзац, четыре человека охраны. Один из вахманов в первую империалистическую войну был у нас в плену, говорил по-русски, мы называли его “папашей”. Дисциплину держали суровую, но после Сталинграда обращение стало лучше. Воскресенье - общий выходной, бывало, на два часа отпускали нас побродить вокруг лагеря -вроде как на прогулку. На груди нашивка “OST”, на ногах деревянные башмаки - не разгуляешься. Большинство из наших стали молотобойцами, подручными кузнецов.

Меня сначала поставили на строгальный станок, а потом взяли учеником к автогенщику. Освобождали Плеттенберг американцы, многих уговорили остаться в Европе. А меня тянуло на родину… У них образовался небольшой енакиевский кружок: Татаринов, Паршин, Худолеев, Иван (за чернявые волосы его называли Черным или Цыганом, фамилия стерлась из памяти) и Сергей Гомарев по прозвищу Длинный… Держались друг друга, но не пожалуй сюда Брокхаузы, на восьмом десятке ворошить прошлое не стали бы. Вся жизнь - позади, а государство не поощряло в своих подданных хорошую память о каждой строке в биографии. После Победы Худолеев попал в рабочий батальон, с ним - на металлургический комбинат в Челябинск. Имея престижную специальность автогенщика, он сразу был причислен к рабочей элите. Поставили, говорит, мастером, 30 человек в подчинении, резали танки, пушки на переплавку. Оттуда родителям на “Юнком” первую весточку дал - жив. А когда Худолеев вернулся домой, работал на шахте “Ольховатская” стволовым, там же - десятником на лесном складе. Поставил на ноги двоих дочерей и сына. Они немного моложе Экхардта и Гудрун Брокхауз.

Дети фабриканта ищут людей, юность которых прошла в подневольном труде на их семью. Дети остарбайтера тоже ищут: их отцу нужны документы, подтверждающие пребывание в фашистском рабстве. Переданная Карлу Иосифовичу ксерокопия личной учетной карточки с фотографией и отпечатками пальцев - свидетельство прямо-таки уникальное. А в Донецком областном отделении Украинского национального фонда “Взаимопонимание и примирение” Елене, неутомимому ходатаю по отцовским делам, разъяснили, что нашу бюрократию, к сожалению, устроит только подлинник или нотариально заверенная копия. Понимая это, Карл Иосифович не прочь снова “откатать свои пальчики”. Специально для нашей отечественной канцелярии.

Предыдущие статьи сайта
Последние статьи
© Портал Анет.Донецк.Украина
Карта сайта
Письма в редакцию - andsale@hotmail.com