ИнформПартнеры

Привет от воров!

С этими словами “авторитет” по кличке Бом расстрелял “пацанов”, которых считал “неправильными”

Пострадавшие не стремились к откровениям

Неоднократно судимый Владимир Балабанов (он же Бом) работал советником-консультантом Всеукраинского благотворительного фонда “Реабилитация” в Краматорске, то есть в организации, чья официальная деятельность заключается в оказании помощи бывшим осужденным. Правда, недоброжелатели (в том числе и в погонах) нередко сравнивали “Реабилитацию” с легализовавшейся формой воровской “кассы взаимопомощи” (на языке уголовников - “общаком”). Но мы поступим иначе - скажем, что делал Владимир Иванович немало добрых дел: возил макароны и консервацию одиноким старушкам, чьи кормильцы оказались в местах не столь отдаленных, а самим горе-”кормильцам” - сигареты, в эти самые места… И несколько раз отзывчиво помогал сиротам.

9 июня 1998 года два видных жителя Краматорска были доставлены в реанимацию с тяжелыми огнестрельными ранениями - Моченый (он же Виктор Моченков) и Пирамидон (он же Виктор Пирамидонов). Каждый получил по три пули из пистолета не установленной модели калибра 9 мм.

Но пострадавшие не стремились изобличать своего обидчика. То ли пострадавшим не хотелось, чтобы гуляющий на свободе злодей проведал их в больнице, то ли еще по каким причинам… “Мы обмывали водительское удостоверение в “Караване”, -рассказывал пришедший в себя Моченков. - Человек, которого в Краматорске знают под кличкой Бом, зашел в бар, а с ним пятеро незнакомых, и предложил выйти. Помню, как зашли за угол здания, и полный провал сознания: очнулся в больнице”. “Вместе с братом и Моченковым сидели в баре, позже подсела знакомая Таня, подошел Бом с людьми, а дальше ничего не помню, - поддакивал Пирамидонов. - После операции думал, что попал в автомобильную катастрофу”.

Гангстеры разбирались не по-трезвому

Но у расстрела возле бара “Караван” редкая удача, если учесть, что речь идет о покушении на двойное убийство - нашлось с десяток очевидцев. К примеру, вот что рассказала Татьяна Немчинова, коротавшая вечер в баре, во дворе которого случилась “разборка”(ее показания полностью поддержали бармен и другие): “К нашему столику подошел незнакомый мужчина около 45 лет, как назвали его ребята - Бом, и с ним парни лет по 25. Бом был одет в пиджак с отливом, а на остальных - футболки и летние рубашки. Он приказал обоим Витькам: “Ты и ты! Надо поговорить”. Те молча встали, а я осталась сидеть с младшим братом Пирамидонова. Когда Бом подходил к выходу из бара, он всех пропустил вперед, а за спиной переложил пистолет в правый карман. Валера Пирамидонов тоже заметил это встал и двинулся к выходу, но, выглянув из двери, увидел, что мужики идут не на улицу, а во двор, и побежал туда же, но через внутренний выход из бара. Я услышала выстрелы и выглянула из внутреннего служебного выхода - на асфальте лежали оба Виктора, а между ними этот самый Бом. Он хотел уже уходить, а потом обернулся, сказал: “Привет от воров!” и с этими словами выстрелил еще по разу в каждого”. Валерий Пирамидонов дополнял Немчинову: “Рядом с Балабановым, когда он стрелял, никого не было. Молодые наблюдали со стороны. А оружие, которое я видел в руке Бома, было похоже на пистолет Макарова.”

Показания против Балабанова дал и один из лиц, сопровождавших его: “Я туда вообще случайно попал. Встретил в тот день знакомого Ашота Габриэляна, разговорились, я пожаловался, что только освободился и не могу устроиться на работу, участковый достает, а тот пообещал помочь и повез в офис фонда реабилитации судимых. Там познакомили меня с Владимиром Ивановичем, распили две бутылки водки, мне обещали работу. За столом зашла речь про Моченого, Пирамидона и других, что никому житья от них нет. А потом сели в “мерс” Владимира Ивановича и поехали по делам. Еще несколько пацанов, которые были в офисе, сели в “шестерку” и поехали сзади. Зашли в бар, Владимир Иванович поговорил о чем-то с людьми, и все пошли во двор. Я отстал немного, а тут выстрелы, вижу - лежат двое и Владимир Иванович с пушкой, на шум стали сбегаться люди, и я убежал.”

Похоже было, что расстрел у “Каравана” хотя и выглядел показательной акцией, для большинства присутствовавших стал сюрпризом, о том же говорил и водитель Бома: “Я не знал, куда и зачем мы едем. Владимир Иванович приказал остановиться у бара, за ним вышел Ашот и его знакомый, ехавшие в нашей машине, припарковалась и “шестерка”. Скоро я услышал выстрелы. Ко мне никто не подошел, и я решил уехать, чтоб не быть свидетелем!”

“Хорошие” бандиты защищали от “плохих”?

Люди, стоявшие за спиной “авторитетного человека Бома”, разбежались кто куда. А один из них - двадцатидвухлетний Ашот - бежал аж до Киева. Там явился в Генпрокуратуру и заявил, что в его городе - преступно-милицейский режим, враги которого или отправляются на тот свет, или исчезают бесследно. “В 1995 году пропал мой дядя, который считался уважаемым человеком в городе, - писал в своей явке с повинной Габриэлян, - В 1993-ем - пропал мой товарищ - его убили галаевцы, бандиты из Дружковки, друзья нашего “17-го участка”. Тогда же был убит и Сергей “Билет”, а убийцы не найдены. В 1997 году убили друга моего дяди З. - и это преступление не раскрыли. И вот уже год, как чувствую, что плотно взялись и за меня. Утром 9 июня ко мне подошли Моченый и Пирамидон - члены группировки “17 участок”: “Сегодня после шести найдешь нас в баре “Караван”. Придешь с деньгами - небось в своем фонде насобирали денег?”. А я работал на общественных началах у Владимира Ивановича. Он - честный вор. Вечером я зашел в фонд и объяснил суть дела, Владимир Иванович ответил: “Эти подонки уже всем нормальным людям надоели, многие на них жалуются. Надо с ними разобраться” - в смысле поговорить. Владимир Иванович очень вежливо пригласил их уделить нам немного внимания, а Моченый нагло так - мне: “Ты че, козел, еще и людей подтянул?!” и выхватил пистолет. Я и сам не понял, как всЕ произошло - просто кинулся на этот ствол и выхватил. Как отбирал и как стрелял - уже не помню - все было как в тумане. Помню только - бегу, в руке оружие, где-то бросил его во дворах. В Киев добрался на попутных машинах. Боялся делать явку в милиции Краматорска - там друзья Моченого и Пирамидона. Слишком часто избиения и вымогательства остаются без наказания, хотя все знают, что это со стороны “17-го участка”. Как я могу доверять местной милиции, если один из начальников при свидетелях сказал, что снимет с себя погоны, но застрелит Владимира Ивановича. “Реабилитация” - единственная альтернатива беспредельным бандитским движениям в городе. Люди приходят туда за справедливостью, не надеясь на милицию. И если милиция против фонда, значит, с беспредельщиками заодно!”

Наша справка: “17-й участок” - преступная группировка, с которой сегодня связывают большинство краматорских преступлений последних лет, получивших всеукраинский резонанс. В частности лидеры этой ОПГ названы Генпрокуратурой заказчиками и исполнителями убийства журналиста Александрова, который в своих телепрограммах поднимал тему тесной дружбы краматорской милиции с “17-ым участком”.

“Сожрали” деньги фонда

После расстрела Моченого и Пирамидона подозреваемый Бом исчез из Краматорска, у него в квартире был изъят целый арсенал оружия. Поиски его завершились в Киеве, где Балабанов был задержан 5 августа 2000 года. Из его слов вытекало, что, долго отсутствовав в родном городе “по уважительным причинам”, трижды мотал сроки за кражи, по возвращении удивился происшедшим изменениям. Были убиты или пропали без вести многие из его друзей (включая дядю Ашота Габриэляна). Самому Бому еще более “авторитетные” товарищи доверили создавать благотворительный фонд, но лидеры ОПГ “17-й участок” вместо того, чтобы жертвовать фонду, ставили палки в колеса… Стоит добавить, что должность Балабанова в фонде, кроме “советника”, имела расшифровку - “руководитель идеологического отдела фонда по борьбе с преступным беспределом”.

Исповедь задержанного отличалась эмоциональностью: “Как-то ко мне обратился “колхозник”, которого Моченый поставил на деньги. “Колхозник” взял у людей из “17-го участка” кредит, те сказали, что он вовремя не расплатился и лупанули на такие проценты! У этого председателя колхоза люди без зарплаты сидят, а “17-й участок” требует. Я пошел на разборку и сначала даже обрадовался, встретив там знакомых - Моченова и Пирамидона. Но они меня опустили на уровень должника. Мало того, обманули, сказав, что им не заплатили. И сожрали деньги, которые должны были идти в помощь осужденным (такой была договоренность с “колхозником”, что я ему помогаю, а он перечислит кое-что нам на фонд). В другой раз к тем предпринимателям, кто помогал фонду, стали приходить люди от Пирамидона и говорить, что будете, мол, не в фонд, а к нам в “общак” платить. Я снова возмутился и передал им: “Эти деньги пойдут туда, откуда вы сами пришли, в лагерь!”, но у них же совести нету. Наехали на моих родственников, избили человека и представились нашими людьми. Сказали, что они - молодежь из фонда, чтобы скомпрометировать меня”

Закончилось тем, что на Бома напали неизвестные -избили и унизили в присутствии жены. Он же, будучи человеком, которому “воровские понятия” не позволяли жаловаться в милицию, потребовал от руководителей Моченого и Пирамидона выдать причастных к инциденту, но желаемого не получил…

Так у следствия появился мотив. Однако, несмотря на улики и очевидцев, вину в покушении на жизни Моченкова и Пирамидонова Владимир Иванович отрицал: “Ко мне, как к советнику фонда, обратился за помощью Ашот Габриэлян. Он рассказал, что к нему что-то предъявляют Моченый и Пирамидон, приглашают разобраться, и попросил разрешить конфликт. Я только сказал Моченому и Пирамидону: “До каких пор, собаки, будете терзать мою душу? А Моченый: “Ты что (и тут такое слово, какое я, прошу прощения, никак не могу повторить) водишь нас кругами (имея в виду, что во двор можно было попасть через служебную дверь, о чем я не знал). Я так разволновался, что полез за сигаретами, а тут вспышки, выстрелы, и я побежал и даже не понял, кто стрелял! Но думаю, что Ашот, раз он сам говорит. Я был шокирован настолько, что даже не воспользовался своим автомобилем, а ушел с места происшествия пешком”.

Ашот прикрывал авторитета

Версию обвиняемого Балабанова в ходе судебного процесса поддержала только его братва (ребята из “шестерки”, сопровождавшей Бома). Стрелял в Моченого и Пирамидона Ашот, заявили в суде сразу три активиста фонда. Но коллегия отнеслась к этому утверждению столь же скептически, как и следствие - явку с повинной Габриэляна восприняли, как самооговор. В приговоре имеется уточнение: “Суд учитывает, что Балабанов занимал руководящую должность в фонде, занимавшемся оказанием помощи ранее судимым, и занимал в этой среде авторитетное положение, в силу которого свидетели находились в прямой зависимости от подсудимого и своими действиями старались помочь ему избежать ответственности.”

А Балабанов вины своей так и не признал. Хотя, казалось бы, назвался “борцом с беспределом”, то отстаивай и дальше “воровские идеалы”, однако в тюрьму, где ковался авторитет “правильного человека Бома”, возвращаться он не хотел. За время следствия и суда Владимир Иванович написал рекордное количество ходатайств - больше трех сотен, доказывая, что дело по его обвинению сфабриковано Но Донецкий апелляционный суд признал Балабанова виновным в покушении на две жизни и приговорил к двенадцати годам лишения свободы.

Предыдущие статьи сайта
Последние статьи
© Портал Анет.Донецк.Украина
Карта сайта
Письма в редакцию - andsale@hotmail.com