ИнформПартнеры

Рисунок на снегу

Перед Валеркой лежал чистый белый лист ватмана. Уже третьи сутки нетронутый, он будто молил: “Ну, возьмись за меня, наконец, обалдуй!” А тот все тянул, то ли от лени, то ли от боязни - а вдруг не получится сразу? А на вторую попытку просто мужества не хватит. И это при всем при том, что сроки все вышли и сокурсники уже “отстрелялись” по чертежам.

Ох, уж эти сокурсники. Вчера на дискотеке так оттянулись, что впору голову лечить. Не от количества употребленного “вовнутрь”, тут Валерка меру четко знал, а от столбом стоящего сигаретного дыма и полуматерного жаргона, которым сыпали особи обоих полов. После некоторых слов, пойманных им на лету, ему захотелось помыть уши и прополоскать рот, будто они, материализовавшись, запачкали его. Нет, он не “стерильный” мальчик, - самый обыкновенный, но этот сленг всегда вызывал у него рвотное чувство. Так и не став своим среди чужих, он порой казался сам себе белой вороной на всех тусовках, где народ откровенно “тащится” от бессмысленных повторов “Та-ту”: “Нас не догонят, нас не догонят…”

“Девочки, кто за вами гонится-то”,- всегда хотелось возразить Валерке, знающему толк в классном музоне.

За окном падал первый в этому году снег, почти такой же, как в клипе, где эти дурочки мчались верхом на поезде от погони. У Валерки, когда идет снег, настроение всегда совсем не революционное, а скорее умиротворенно нерабочее. Будто плохого в мире этой белой сплошной пелены произойти не может. А, значит, зачем беспокоиться.

А тут этот от-вет-ствен-ный чертеж. Тоска зеленая, да и только. Нужно выкультивировать в себе чувство ответственности, как говаривает мама. Наивная мама, в их вузе ответственность вполне заменяема “зелененькими”, вот только такса на разные предметы своя: где препод покруче, там и купюру помасштабнее нужно нести. Поскольку в их прожиточный минимум такие затраты не заложены, приходится брать “высоты” умом и усидчивостью. А с последней, на примере этого чертежа, явно проблемы.

“Интересно, кто придумал, что снег идет или падает?” - чтоб заполнить паузу, пристроившись на подоконнике, задался философским вопросом Валерка. За оконной рамой, как на этюднике начинающего и такого же нерешительного, как он, художника, застыла картина их двора, белого и притихшего.

Тишину вдруг нарушил счастливый детский визг, отчетливо слышимый даже с его “колокольни”. “Среднюю группу вывели погулять, как будто другого места не нашли. Всю красоту истопчут”, - подумал он с тоской. С одной стороны о том, что и впрямь тишины теперь не жди, с другой - о невозможности вот так же как они покуролесить. Ну и мечты у “не мальчика, но мужа”!

Воспитательница (кажется, они учились в параллельных классах) к его возмущению ничего не запрещала, пустив воспитательный процесс по течению. И малышня, естественно, почуяв волю, открыла на площадке настоящую снежную баталию.

Впрочем, бой окончился так же быстро, как и начался. Очевидно их энергию сумели запустить в нужное русло. С высоты седьмого этажа ребятишки казались крупными разноцветными молекулами, снующими по белому полю. “Целая бригада гномиков-близнецов”, - подумалось Валерке с грустью.

“Мело, мело по всей земле, во все пределы…” так к месту застрадала по радио примадонна. “Не такие уж они и похожие”, - констатировал про себя Валерка, наблюдая за копошащимися внизу человечками. И выделил сразу двоих, задавшихся какой-то своей определенной целью. Не обращая внимания на товарищей, коллективно лепящих снеговика, эти индивидуалисты, каждый катил свой ком сам по себе. Один - крепенький, “упакованный” не хуже, чем некоторые его сокурсники (Валерка им не завидовал, просто иногда, фиксируя зреющие в душе комплексы разной величины, начинал чувствовать себя “отстоем”), вел себя уверенно. Его шар рос и округлялся.

Второй - порывистый и быстрый, в простенькой шапочке со старомодными завязочками, - делал вроде то же самое, но все у него не клеилось. Два раза уже большой комок распадался, и ему приходилось начинать все с начала. И он начинал.

“Упертый какой! - неожиданно для себя рассердился Валерка. - Ничего у тебя не выйдет, как и у меня с чертежами, - тут же попытался смягчить реакцию иронией.

А тот, вопреки мрачным прогнозам, катил и катил свой шар.

К этому времени другой, что покруче, закончил свою работу, Плод его труда был похож на красивый округлый снежок, которым так и хотелось запустить в одну из ближайших крыш. Творцы коллективной снежной бабы, уже закончившие свой монумент, заметили его творение. Вероятно, они бы дружно повосторгались им, может, даже приделали бы ему глаза и уши, но крепыш закрыл свой шар грудью, топнул ногой и, по-видимому, произнес нехорошие слова, типа: “Это мое!”

Ручаться за точность фразы Валерка бы не стал, но реакция ребятни была соответствующей. В несколько секунд снежного кома не стало. Его растащили, растоптали, размели. Рыдающего “творца” успокаивала воспитательница. Она что-то говорила ему, присев на корточки рядом, тот отворачивался и даже один раз погрозил маленьким кулачком неизвестно кому. “Наверно, сейчас телохранителя позовет и устроит разборку”, - хмыкнул Валерка, воспитательнице он не завидовал.

А второй мальчишка продолжал катить свой ком. Тот обрастал выступами и неровностями. Шероховатый, с прилипшими истлевшими листьями, он был похож на маленькую планету, которую ребенок упорно толкал всем собой вперед. Казалось, вот он остановится, и она - тоже, так и не достигнув своей галактики.

И Валерка вдруг почувствовал азарт, как на матче его любимой футбольной команды. Он высунулся в форточку и заорал так громко, что сидевшая неподалеку ворона чуть не упала с ветки: “Держись, пацан!” Воспитательница, посмотрев на него, совсем непедагогически покрутила пальцем у виска (это жест недвусмысленно повторила вся ее команда) и прокричала совсем уж неприличное: “Валерка, у тебя, что, крыша поехала?”

Он оставил этот выпад без ответа. Потому, что малыш наконец-то остановился и засмеялся. Докатил-таки свою планету в центр дворовой площадки. Потом подбежал к ребятам и потащил их за собой. Взявшись за руки, вытянувшись цепочкой, все вместе они образовали круг, и крепко придерживаясь орбиты, затанцевали, запрыгали вокруг своего общего снежного солнца.

Наверно, время прогулки закончилось, вскоре, выстроившись “крокодилом”, малышня торопливо потопала в садик. А воспитательница (”ее Нина зовут”, - внезапно как озарило Валерку), помахала ему на прощание яркой варежкой.

Он улыбнулся, сам не зная чему. Может быть, вспомнив, как врезала ему Нинка однажды портфелем по голове, когда он вздумал дернуть ее за косу, и как демонстративно не смотрела в его сторону, когда он на выпускном приглашал всех подряд, только не ее. Чего, спрашивается, выделывался?

…А снег все шел, все падал, все парил, надевая белые шапочки на каждый фонарь, на крыши и даже на макушки зазевавшихся воробьев.

“Кто там сказал, что заснеженная улица похожа на чистый лист бумаги?” - зажав губами карандаш, задумался над ватманом Валерка. Сейчас внизу, на площадке, этот лист был исчерчен, изрисован следами маленьких сапожек. И к этому чертежу не смог бы придраться ни один самый строгий преподаватель.

Предыдущие статьи сайта
Последние статьи
© Портал Анет.Донецк.Украина
Карта сайта
Письма в редакцию - andsale@hotmail.com