ИнформПартнеры

Русская колония в Париже

Архип Куинджи Семен Васильевич Илюшин, автор двух повестей, романа и многих рассказов известен в Донбассе как автор литературных материалов о нашем земляке, знаменитом художнике-пейзажисте Архипе Ивановиче Куинджи. С.В. Илюшин по крупинкам собирает все новые факты из жизни Куинджи.

Публикуемый сегодня очерк - о поездке Куинджи в Париж, его встрече с Иваном Сергеевичем Тургеневым.
С тревожным, взволнованным чувством уплывал Архип Куинджи из Мариуполя. Париж! Какой он? Говорят, центр искусства. Посмотрим. Тернер, Коро, Монэ. В Лувре есть что посмотреть. Над палубой пролетали чайки. Куинджи любовно посмотрел на них и прошел в свою каюту.

Остановиться он решил у Репина, который жил в Париже в качестве пенсионера Академии художеств с 1878 года. Жена его, Вера Шевцова, была знакома Куинджи еще по Петербургу.

В Париже с Марсельского вокзала он отправился на извозчике в квартал Монмартра, на улицу Верон. Поднимаясь на пятый этаж, Архип столкнулся на лестничной площадке с Репиным. Оба на мгновение застыли в изумлении.

- Вот так встреча! - только и успел сказать Репин, прежде чем очутился в железных объятиях своего друга.
Они вошли в довольно просторную комнату, где ближе к окну стоял на мольберте большой холст, слегка прописанный на свету и тонко протертый в тенях.

- “Садко”, - проговорил Репин.

- Оказывается, вот что тебя волнует… Значит, соскучился по Родине, как твой Садко. Но ведь ты уже должен получить мое письмо, стало быть, согласен со мною, - сказал Куинджи, подходя к другому мольберту.
- Это “Парижское кафе”, - пояснил Репин. - Еще как согласен, Архипушка. Мы уже с Поленовым написали президенту Академии художеств прошение с просьбой вернуться домой раньше положенного срока. Мне и Крамской писал о том же. А Третьяков заказал портрет Тургенева.

- Он здесь? - удивился Куинджи.

- Да. Обязательно встретитесь с ним. Он частый гость нашей колонии. Позировал скверно. Да и портретом я недоволен. И к этим работам у меня пыл пропал, Архипушка.

- Эт-то, я… Илья Ефимович, вот что скажу. Мастер ты стал большой. Это видно по твоим работам, и медаль тебе присудила академия с заграничной командировкой правильно. Но подобные картины на передвижных выставках у нас в России встречают не так, как твоих “Бурлаков”. Ты, как Прометей к скале, прикован к Парижу. А тебе нужен русский дух. Зритель ждет от тебя не этого, - и махнул рукой в сторону картины, - хотя они по-своему интересны для определенного круга людей. Помнишь, Крамской говорил на одном из вечеров: без идеи нет искусства. Думаю, и Стасов придерживается такого же мнения.

Репин заложил руки назад, внимательно посматривая на Куинджи, размеренно ходил по мастерской. Потом остановился и сказал, улыбаясь:

- Вот как ты заговорил теперь, глубокомысленный. С тобой трудно не согласиться… А сейчас пойдем обедать. Тут недалеко есть недорогое кафе. Мы, русские академисты, там часто собираемся, встречаем своих друзей. Представляю, как обрадуется Красное солнышко твоему появлению.

- И Васнецов здесь? - пылко переспросил Куинджи.

- Здесь! Здесь и другие: Поленов, Багров, Савицкий, Харламов… Говорю же - русская колония художников. Во главе с маринистом Боголюбовым. Ты надолго сюда, Архипушка?

- Нет, заеду в Марсель, а оттуда - ненадолго в Рим. Мне надо скорее вернуться домой. Я женюсь, дорогой Илья, - и Куинджи загадочно посмотрел на друга. - Мне надо купить здесь фрак и цилиндр для венчания.
На второй день они отправились на посмертную выставку испанского художника Марьяна Фортуни. По дороге встретили Васнецова. Все обрадовались встрече, полились вопросы и ответы. Куинджи по обыкновению взял Васнецова за пуговицу пиджака, начал ее крутить. Репин со смехом посоветовал ему на полшага отойти.
- Он у меня уже одну оторвал, Вера вот снова пришила.

Все трое засмеялись.

На выставку они пришли, когда в залах было уже много народу. Стоял сдержанный гул и звучали негромкие восклицания. “Ах, какой колорит! Краски горят, как драгоценные камни”, - слышались голоса зрителей…
Они молча осмотрели несколько картин.

- Вот посмотрите на эту вещь: “Заклинатель змей”, - заговорил Куинджи. - Что она дает людям? Только красоту. Обыкновенная бытовая сцена Востока.

- Но как мастерски сделана, - вставил Репин.

- Слов нет, эт-то у него главное… Мастерство. А какую она духовную пищу дает зрителю? Конечно, такие картины нужны избранному кругу людей. У нас на передвижных такие не отважились бы выставить на показ публике, - все больше распаляясь, резюмировал Куинджи.

Вскоре из Парижа Репин писал Крамскому: “Что касается глубокомысленного Грека, которого я очень люблю, то это все правда, он так и говорил здесь: некоторых это ошеломило, некоторые только улыбались иронически, а я был им очень доволен и рад ему, потому больше, что я люблю эту широкую приземистую фигуру, этот восточно-персидский склад ума, его самобытный взгляд на вещи…” Заказать себе фрак и цилиндр для предстоящего венчания Куинджи решил в модном салоне. Репин везде сопровождал его в качестве толмача и часто смеялся до слез.

- Архипушка, откуда ты все это знаешь, какой длины должен быть фрак, обшлаги и фалды, размеры полей и тульи цилиндра?

- Я академию оставил потому, Илья Ефимович, что там некому учить пейзажной живописи, и стал учиться у природы сам. Вам, жанристам, в академии есть чему учиться и есть у кого. Один Чистяков стоит всей академии.

- Как ни говори, а академия много нам дала и в профессиональном отношении, и в области гуманитарных наук, - вставил Репин.

- Эт-то я и говорю. А фрак и цилиндр я чувствую, какой должен быть. Ты понимаешь меня, Илья, что такое чувствовать. Я на этой неделе уезжаю, и вам советую скорее возвращаться на Родину. Ничего здесь не напишешь интересного, пока не увидишь туманные улицы Санкт-Петербурга, не услышишь сочной речи русского мужика. Я только здесь глубоко понял, что значит для нашего брата Родина.

Чтобы проводить Архипа Ивановича в дорогу, друзья собрались на прощальный вечер. Пирушка была в самом разгаре, когда в дверях показалась огромная, статная фигура с большой седой головой и окладистой небольшой бородкой, во фраке и цилиндре с атласным галстуком, в лакированных штиблетах и с тростью в руке.

- Тургенев! - воскликнул Репин так, что услышали все.

- А! Приветствую честную компанию моих земляков, - воскликнул Тургенев, удивительным для его роста тонким голосов, ни к кому в отдельности не обращаясь. - Это по какому случаю пируете?

- Отправляем нашего товарища путешествовать по Европе, - ответил Васнецов.

- А вам еже приказывают здесь быть? - сказал Тургенев, вопросительно глядя на Репина.

- А он не из нашей колонии, Иван Сергеевич, - пояснил Репин.

- Я, эт-то, сам по себе, - поднялся из-за стола крепыш и, наклонив курчавую голову, представился Тургеневу: - Куинджи, Архип Иванович.

- Пейзажист? Из Петербурга? Вот вы какой! Мне на днях прислала письмо одна графиня и спрашивает о Куинджи, - продолжал говорить Тургенев, подавая ему руку. - Она интересуется, что Куинджи делает и с кем путешествует. Грешным делом, я хотел ей уже ответить, что только слышал о нем, но незнаком. Такой красавец может пленить и персидскую царевну, а не только гордую графиню, - улыбнувшись, продолжил Тургенев, направляясь к своему месту. - Успокою ее, что видел Куинджи. Тургенев внимательным взглядом обвел сидящих, поднял бокал вина и проникновенно сказал:

- Господа! Россия может обойтись без нас, но мы без России обойтись не можем…

Предыдущие статьи сайта
Последние статьи
© Портал Анет.Донецк.Украина
Карта сайта
Письма в редакцию - andsale@hotmail.com