ИнформПартнеры

Сирота

На закате солнца небольшие домики прибрежного городка белеют особенно ярко. Золотятся сыпучие пески, тихо плещется о берег бесконечная равнина моря.

Лена сидела, поджав ноги, и бросала камешки в воду. Ей десять лет. Она - бродяжка со стажем, с шести лет на улице.

“Завтра Лидка платье принесет”, - думала Лена. Она выпростала левую ногу и посмотрела на развалившийся красный ботинок. Хорошо, лето. Тепло. На пляже после отдыхающих целые банки с едой остаются. Не надо думать о теплой ночлежке. “Где же Булка бегает? И Славки нет. Он хороший. Зря говорят - бандит. Никто не знает, что он зимой диких голубей кормит. На той неделе мне шоколадку-батончик принес. Страх, какой вкусный!”

Лена поежилась. Море дохнуло свежей прохладой. Взмахнула крыльями чайка. Лена вытянулась во весь рост, замахала руками, как крыльями. Она - чайка! И летит далеко-далеко, к солнцу, в бесконечный простор к вечному теплу…

Жилось ей несладко, пережила и голод, и холод, а что дальше - не знает. Читать, писать не умеет, а вот медяшки считает хорошо. А началось все с того, что мама запила, когда отец ушел. Она продала маленькую квартирку и перешла жить к подруге. Через год мама умерла. Долго лежала больная, бредила все, отца звала.

Позже пришли “большие” дяденьки, хотели забрать Лену в приют, но она сбежала. Славка помог, потом появилась Люда, баба Даша… А самое главное - прибилась к ней собака - породистая немецкая овчарка. Умная, красивая, а глаза добрые- добрые, только худющая. Однажды Лена сидела на лавочке, Лиду ждала, захотелось кушать, смотрит - собака бежит, а в зубах - булка. Лена глаза вылупила, а собака на нее внимательно посмотрела, булку перед ней положила. Девочка тут же отломила кусочек, съела, а вторую половину собаке оставила. Погладила по шерстке - спасибо за булочку. Булочка! Так Булочкой и осталась. С собакой девочке не страшно. Что в зубы возьмет - Лене тащит. А попрошайка - сил нет!

Начало смеркаться. Несколько магазинов на берегу закрылись. Гирлянды разноцветных лампочек украсили вечернее кафе. Жар заметно спадает, тянутся, увеличиваются тени. Рядом толстолицая торговка продает прямо на улице фруктовую воду. Лена скривилась: “Опять буду голодная!” Пошла берегом. Сейчас она уляжется на старом матрасике, будет сказку себе рассказывать. В ней оживет мама, с работы придет папа, сядут они за большой стол, полный всяких сладостей. Медовых пряников и мороженого прямо в бочках - ванильного и фисташкового. Будет лежать большая-пребольшая скибка хлеба, намазанная толстым слоем масла с золотистым вареньем.

Лена, полная раздумья, опустилась на камень, еще теплый от дневного зноя. Сухие космы водорослей, торчащие из-под камня, пахли сыростью и солоноватой терпкостью. Набежавшая волна, пенясь, плеснула о ребро серого камня.

Она сидела и любовалась пунцово-красным закатом и не сразу увидела Булку. А увидев, всплеснула руками: “Булочка!”. Булочка тащила свой зад по песку, сильно хромая, хвост тянулся облезлой метелкой сзади. Спина кровоточила. Зато в зубах крепко-накрепко держала кружок домашней колбасы. Лена сильно испугалась, растерялась, но не заплакала. Она уже давно выплакала все свои слезы.

- Булочка, не умирай! - испуганно крикнула Лена.

А в глаза - мама мечется от боли: “Ох, бабоньки, тяжко мне, Ленку саму оставляю”. Пахнет горько ладаном. Каштановые волосы разбросаны по подушке. Под глазами - черным-черно. Щеки запали. Бьется мама в судорогах, кричит, а под ней страшно кровать стонет.

- Молчи, молчи - Ленку испугаешь, - слышит Лена чужой оклик. Мама уже не кричит. Капельки пота застыли на восковом лице.

- Слава Богу, отмучилась, бедная, - широко крестится баба.

- Мамка! Не умирай! Скажи хоть слово доченьке своей, - затрясла ее за руку.

Вдруг та шевельнулась.

- Си-рота ты… - глубоко вздохнула. Но и мертвой ей не было покоя, у глазницы блестела слеза.

- Не бросай меня, мама, - рыдала Лена. Больше плакать она не могла… Задрожали ресницы. Она присела на корточки возле собаки.

- Не бросай меня, Булочка! Я уже сирота! - нежно погладила собаку по спине. Часто заморгав, увидела красную ладонь.

Собака отчаянно завизжала. Лена знала, что скоро у Булки должны появиться щенки.

Что ж теперь будет?

Стала бессознательно тыкать ей в морду кусочки колбасы. Булка смотрела на девочку, будто прощения просила. Алая кровь упрямой струйкой стекала по шерсти в ложбинку золотого песка. Лена увидела разорванный целлофановый мешок. Положила на нее Булку, потащила домой. Ноги, как в сугробе, тонули в песке. Лоб стал мокрым, по спине поползли, щекоча, капельки пота.

- Только врача б застать дома, - думала она, решив собаку показать знакомому ветврачу. Остановилась передохнуть и посмотреть, как чувствует себя Булочка, а та, уткнувшись мордочкой в шерстку, тихонько скулила. Воспаленные глаза преданно смотрели Лене прямо в лицо. Целлофан испачкался темной кровью.

Лена знала, что ветеран живет в многоэтажном доме, в подвале которого ютилась Лена. К счастью, врач как раз возвращался домой.

- Кто это ее так, бедную, отделал?

- Помогите, спасите Булочку, дядя!

- О-о, а мы знакомы. Это ты у меня без спросу в палисаднике цветы рвала?

Лена беспомощно уронила голову на грудь. Густо покраснела.

Мужчина усмехнулся:

- Опять не дам жене “мыльную оперу” смотреть. Ну, милая, денег, конечно, у тебя нет, а лечение - платное, - хитро прищурился.

- Нет, дядя, нет. Но я обязательно достану, сколько нужно. Вы только вылечите Булочку, я без нее умру!

- Ладно, красавица. Давай договоримся. Я тебе помогу, а ты - мне. По выходным моего пса Чифа выгуливать будешь, - подумал немного, глядя на худенькую девочку, крутнул носом. - И обещай за Булочкой съесть у нас дома целую булочку. Моя жена страсть как их любит готовить, а то мне одному с ними не управиться. По рукам?

- По рукам! - она весело хлопнула врача по ладони.

Лена крутила головой, наблюдая, как ветеринар бережно поднял Булку, не боясь испачкаться, и понес к себе домой, а ей выставил за дверь пузатую рыжую дворняжку на поводке.

- Идите погуляйте.

Ох и умаялась с ней Лена, но и глупая ж эта собака, гулять никак не хочет. Тягала ее, тягала. По темному еле притащила. Чиф тут же на коврик мертвым свалился. Лежит, на Лену правым глазом косится.

- Ты знаешь, милая, - развел руками старый врач, - с собакой твоей я серьезно потрудился. Умерли в ней щенки. Вправил косточки, дал лекарство. Нужно ей хорошее питание и витамины, иначе не выживет. Больше я тебе не помощник. За Чифа спасибо, потрусила его, милого. Иди, дочка, домой, спасай свою Булочку.

Он помог девочке снести забинтованную собаку в подвал. Посмотрел, поежился - в подвале сыро и неуютно. В углу, у маленького окошка, стояла раскладушка с матрасом (подарок Лене от бабушки Даши), рядом спичечный ящик, а в нем в разной таре стояли сухие цветы.

- Да-а, дочка, здесь жить нельзя, а зимой тем более. Ты ищи родных. Все равно милиция вас в подвалах вылавливает.

- А-а, - отмахнулась Лена, - мне не страшно. Славка с участковым дружит, - сказала и пожалела, может, лишнего сболтнула. Но доктор махнул рукой, мол, делай, как знаешь. И ушел.

Лена бросила тревожный взгляд на Булочку, а она по-прежнему не шелохнется, лежит, распластав лапы на матрасе, точно прилипла к нему, задумчиво смотрит.

- Лежи спокойно, Булочка, выздоравливай, теперь моя очередь тебя кормить. Завтра принесу сладкую косточку.

Приснился Лене под утро страшный сон, будто гнались за ней милиционеры, и мама плачет: “Сирота ты”. Проснулась - кто-то трясет ее за плечо. Открыла глаза - жена врача перед ней в халатике стоит: “На вот, - протянула корзинку, полную сахарными булочками, - тут тебе и собаке. Владимирович передал”.

Лена благодарно кивнула. Стала Булочку кормить, а она не ест. Вспомнила Лена, что велели ей собаку витаминами кормить, побежала в аптеку. Глянула - дорогие. Решила у людей денег на лекарство попросить. Зашла в соседний магазин, шапочку с головы стащила, тонкие косички - прыг вверх, торчат в разные стороны. Платье одернула, языком лизнула ладошку, челку пригладила. Глаза большие, карие, бархатными ресничками прикрыты, стоит, перед собой шапочку держит. А ее никто не замечает. “Может, Славкину жалобную песню для верности спеть” - но во рту, как назло, пересохло. Стала зеркальные витрины в магазине рассматривать, аж слюни потекли, когда увидела зелено-золотистые кисти винограда, тяжело свисающие с ящиков. Медовые яблоки парафиновыми бочками краснели горкой на лотке. Дальше - наполеоны, слоенки кремовые, кофейные трубочки… Столько вкусного, что у Лены засосало под ложечкой.

- Что ты здесь делаешь? - услышала она над собой резкий голос. - А мать где? Зачем тебя сюда прислала?

Лена захотела спрятать голову под мышку, повернулась, чувствуя, как горит лицо.

- Меня никто не присылал, тетя.

- Знаем мы вас. Работать не хотите, людей обираете. Так и скажи своей мамане: что, на бутылку не хватило? - сказала и пошла себе гордая вдоль прилавка, сочно хрустя яблоком.

Лена почувствовала, как пустая шапочка вдруг стала тяжелой, в носу защекотали просящиеся наружу слезы, но она не заплакала. На магазин среди бела дня легли вдруг сумерки. Лена обессиленно присела на мраморный пол. Перед ее глазами, как в душном тумане, двигались люди, похожие на серо-голубых призраков. Какая-то женщина достала из сумки пакет сока и вложила его Лене в руки. У девочки закружилась голова. Рванула на воздух и - бах! Кто-то раздавил пакет, и фонтан оранжевого сока брызнул прямо на белый костюм красивой женщины с длинным черным хвостом, точно грива.

- Ты что это, растяпа, наделала? - завопила она, одарив Лену пренебрежительным взглядом. - Кто тебя, грязную дуру, в приличное место пустил?

Лена в ужасе застыла, боясь шелохнуться. К ним спешил, хмурясь, высокий, модно одетый мужчина.

- Олежек, смотри, что эта непутевая со мной сделала. Как же мы теперь в гости пойдем?

Мужчина, не разбираясь, больно крутанул ухо Лены. Она вскрикнула от боли, взмахнула ресницами.

- Ленка! - вдруг крикнул он. - А где же мать? Что ты тут делаешь?

Девочка смутно узнавала отца. Покосилась, а может, не он? Стоит, не знает, что сказать, а у женщины от злости лицо синими пятнами пошло. Лена подумала: “У-у, уродина какая, моя мать в сто раз лучше была!” Жалкая, виноватая усмешка свела рот отца. Он стоит растерянный, красный, как бурак, честно пытается уродине что-то сказать, а она и слышать не хочет, взмахнула гривой, села в иномарку и уехала.

Отец долго сидел с Леной в скверике. Разговаривали. Папа сказал, что жену Лилей зовут. У них растет маленький сынишка - Игорек. Работает он в приличной фирме адвокатом. Лену к себе заберет. Лиля хорошая - покричит-покричит и успокоится. Она ведь не собака, кусаться не будет. Лена несмело прижалась к отцу. Отец сидел на лавочке безнадежно растерянным, угрюмым. На другой стороне скверика под низкими ветками ивы прячутся в тень прохожие. Мимо прошли дети, облизывая шоколадное мороженое. Лена сглотнула слюну. Подошла к шланге попить. На зеленый ковер бьет вода, орошая цветы, отбрасывая в сторону маленькие радуги.

- Я пойду с тобой, папа, - немного подумав, сказала Лена, - если и Булочку заберешь.

Отец поцеловал дочку.

- Пошли домой.

Зашли за собакой. Он как увидел ее - развел руками: “Куда ж я эту страшилищу на свой ковер потащу?”

- Давай, Лена, ее здесь оставим, покормим, а потом заберем. А то у нас сынишка маленький, как бы заразы какой от этой бестии не схватил. И Лиля собак, страсть как не любит.

- Без Булочки не пойду, - упрямо отрезала Лена.

- У меня нет времени с тобой возиться. Я повторять не буду. Не создавай мне лишних хлопот.

Лена подошла к собаке, обняла ее, но с места не двинулась. Отец рассердился, глаза округлил. Грозная тень легла на лицо.

- К тебе по-хорошему: приличный дом, семью предлагают, а ты - неблагодарная!

Выскочил на улицу, через минуту с чужим мужиком пришел. Схватил Лену и насильно потащил к выходу, а она - руками за собачьи бинты ухватилась, кричит, вырывается. Собака, рывкнув, жалобно залаяла. Мужчина подошел, ткнул собаку ножищей, она отлетела в другую сторону, а отец Лену на плечо - и на улицу. На крик люди собрались. Дворничиха баба Даша плачет. Владимирович стоит, головой качает, а чужие люди отца ругают.

- Видим, что отец, а где раньше был? Разве можно так с ребенком? И на вас управа найдется.

Лена открыла глаза - она в большой, богатой квартире. Горизонтальные тени полосок жалюзи легли на бархатно- кремовые обои. В углу белым лаком отсвечивал рояль.

- Лиля, Лена пока поживет у нас, не возражаешь?

А Лиля широко выпучила взбешенные глаза, схватила кувшин с цветами - и в зеркало. Шквал зеркальных стекляшек рухнул на пол. Гордо развернулась, ушла в комнату.

- Лиля, Лиля! - кричал отец, а Лена подумала: “А говорил - не собака…”

Из зала выскочил толстозаденький маленький пацаненок. Показал Лене язык, а у самого штаны мокрые. Лена улыбнулась.

- Эх ты, обоссяка! Тащи штанишки.

Игорек вмиг послушался, шмыгнул носом и принес штаны.

- Ну, одевай сам! - ласково сказала Лена. Игорек повеселел, на руки просится. Зашла Лиля.

- Что ты с сыном моим делаешь? - заревела она. Игорек с испугу в крик, а Лена со страху в угол забилась, стоит моргает. Отец Лену взял на локоть, в спальню увел.

- Не лезь не в свое дело, поняла?!

Она не ответила и даже не кивнула, только внимательно в глаза отцу посмотрела. Глаза ее не плакали, а вот маленькая глупенькая душа вдруг заныла.

За дверью слышен страшный крик: “Убери ее вон, вонючую! Выбирай: я или она”. Хлопнула дверь. Еще хлопок, штукатурка посыпалась. Тишина. Вдруг слышит плач. Игорек заплакал, забытый всеми в комнате. Лена вышла, смотрит - ни Лили, ни отца. Игорек мокрый, зареванный в одном тапке на диване сидит.

- Ну, обоссяка, иди ко мне! - Он прыг Лене на колени, реветь перестал, улыбается. Лена переодела его. Стали в игрушки играть. Мальчик берет из вазочки печенье, Лене в рот тычет, а она не ест, боится.

- Кушай сам, - говорит.

В комнату тихо вошел отец, посмотрел - на ковре Лена сидит, на руках Игорек засыпает. Вокруг игрушки разбросаны. Он недовольно взял из рук сына, в спальню понес. Лена кинулась убирать.

- Брось игрушки, пошли поешь. Спать пора.

Положил на стол пачку масла, кофе поставил. Сел и сидит, в окно молча смотрит. А Лена и рада поесть, да хлеба попросить не смела. Так и сидела, растерявшись.

- Не хочешь есть - иди спать, - буркнул отец, не обращая на нее внимания, закурил.

Лена с табуреточки встала, не знает, куда идти. А отец курит, нервно барабаня по столу пальцами. Так головы и не повернул, сидит спиной. Понимала Лена, что тяжело ему, постояла немного и пошла в зал к игрушкам.

“Сколько их здесь, красивых, - подумала, легла на ковер и уснула. Приснилась ей веселая Булочка. Прыгает, на солнышке играет. Проснулась рано, чуть свет тронул оконце. Она на полу, укрытая. Игрушки собраны, рядом кучей лежат. Тихо. Слышно, как в спальне Игорек сопит, во сне губами чмокает. Укуталась покрывальцем, на цыпочках к Игорьку подошла.

- Раскрылся, обоссяка.

Укрыла, обернулась - на пороге отец стоит. Лицо темное, всю ночь не спал. Смотрит на нее воспаленно-красными глазами, растерянно. Не знает сам, что сказать хочет.

- Папа, пойду я… Булочка голодная.. - отец молча кивнул. Скула на лице заиграла, занервничал, в зал пошел. Лена мимо него в коридор тихонько вышла, оглянулась, а сзади - папа стоит, в глазах слезы и боль.

- Леночка, прости! - обнял ее. - Сирота ты моя родная. Виноват я, что ж мне делать? Игорька отца лишить?!

Лена аж вздрогнула.

- Что ты?! Папа! - испуганно посмотрела ему в глаза. - Игорьку ты нужен. Он еще в штанишки писает… Прости… Меня Булочка ждет.

- Возьми хоть деньжат немного, - стал нервно рыться в кошельке, отсчитывая бумажки.

- Не надо, не беспокойся, папа, спасибо тебе! - кинулась к нему, горячо поцеловала, обвила крепко шею руками, вдохнула воздух в себя, чтоб долго помнить, как пахнет папа. Захотелось плакать, но она не могла.

Выскочила во двор, подбежала к дереву, прижалась к нему, дрожит. Кругом не одного живого звука, только ветер тихо шумит высокими верхушками деревьев и скрипит могучий ствол, словно стонет от боли.

Лена галопом побежала домой, мимо дворничихи бабы Даши, в подвал залетела. Глядь - а Булочки нет. И только окровавленные бинты в углу скомканы. Выскочив во двор, опять в подвал побежала, ищет кругом, даже под тряпки заглянула. В голове кавардак, из-под ног земля уходит. Вот-вот упадет. Смотрит, Владимирович к ней бежит, успел уже на лету ее на руки подхватить и, как пушинку, домой понес. Жена дверь открыла. Внесли ее, положили на розовое шелковое покрывало. Лена глаза открыла - смотрит, а к ней Булка из соседней комнаты ползет, радостно лает. Вскочила Лена, обняла Булочку.

- Булочка, моя родная!..

Владимирович с женой навзрыд стоят плачут. На шум прибежал Чиф.

- Ну, дочка, смотри, наконец-то мы все вместе собрались. Здесь твой дом! Оставайся с нами. Ты не сирота.

Булочка лизнула Лену в щеку, а Чиф - в нос. Лена стоит и плачет, и смеется от радости, а в глазах - мама.

- Не плачь, мама, я уже не сирота.

Предыдущие статьи сайта
Последние статьи
© Портал Анет.Донецк.Украина
Карта сайта
Письма в редакцию - andsale@hotmail.com