ИнформПартнеры

Учу историю не по учебнику…

Более всего поразили не воспоминания, а то, что ими поделилась учитель истории. Яна Геннадиевна преподает в одной из донецких школ, и ее рассказ о бабушке невольно выглядел как оригинальное подтверждение или, наоборот, опровержение того, о чем и сама она сообщает на уроках. Трогало еще и то, что прошлое человека, уже ушедшего в мир иной, внучка помнит и умеет преподнести так, что слушаешь с увлечением. Может быть, потому, что бабушке пришлось жить на изломах истории. Но скорее всего потому, что в семье заинтересованно слушали ее рассказы. Они с годами принимают образ семейных легенд, которым жить в поколениях. Говорят же, что лучшие учителя и воспитательи внуков - бабушки и дедушки, с которыми делит кров семья.

Пять войн за одну жизнь

- Наша бабушка Мария Трофимовна прожила 97 лет, - начала свой рассказ Яна Геннадиевна. - О годе рождения мы в семье храним такую быль: в шестнадцать лет ее решили выдать замуж. Возраст был еще не девический, а девчоночий, и пришлось исхитриться - год барышне приписать. Так что по паспорту бабуля старше. Мы посчитали, что она пережила за свою жизнь пять войн. В русско-японскую родилась, в конце первой мировой замуж ее отдали, затем - гражданская, финская и Великая Отечественная.

…Она сама рассказала, что со сватаньем так торопились, что батько - Трофим Носоненко, к тому времени уже овдовевший, с трудом поднимавший в одиночестве детей, благословил Марусю… перевернутой вверх ногами иконой. И вот, то ли совпадение вышло, то ли Господь таки прогневался, но через два года, не успев детками обзавестись, овдовела Маша: тиф скосил супруга.

Чуть позже она вышла замуж, там же, в Курской области, за нашего дедушку, тоже вдовца, но оставшегося с двумя малолетними сынишками, - за Тимофея Носова. И еще троих детей родили Мария и Тимофей. Среди них и моя мама.

Крым и Рим

Да, бабушка прожила долгую жизнь и до последних дней сохраняла ясную память, а, кроме ее занимательных рассказов о том, “как раньше жили”, мы все помним ее пирожочки и борщи… Ну как же бабули без такой вкуснятины?! А рассказы о том, “как было раньше”, я слушала с большим интересом, чем сказки про Буратино. Помню, например, такое: в гражданскую, мол, кто только не шел по шляху. Идут белые: одетые с иголочки, чистые, ремни “аж рыплять”. Потом красным черед был селом проходить: шли они почти без оружия, одеты и обуты кто во что горазд, в каких-то грязных обмотках. И тут же бабушка восклицала: “И красные победили. Это ж надо такое!”

Что было в этом: то ли гордость за тех, кто едва ли не голыми руками победу вырвал, то ли горечь за тех, кто был “в полном порядке”, а не сумел одолеть голытьбу?! А потом, в двадцатые, рассказывала, банд в округе много было, людей, дескать, туда зачастую силой затягивали. А кормились они в деревнях: если не отдашь даже последнее - грозились поубивать всех.

Нэп хвалила, говорила, что именно тогда, а не при царе, настоящие труженики зажили. Землю можно было брать в аренду, разворачивать дело. А до революции вся земля в округе принадлежала некоему сахарозаводчику. Придут люди к нему с утра пораньше на завод или винокурню работу искать, а во дворе огромный стол стоит с едой. Приказчик всех завтракать усаживает, а сам наблюдает, кто как ест. Выбирал тех, кто быстро ел, мол, значит, и работает так же. Остальных - за ворота.

Именно при нэпе мои предки Носовы поднялись на ноги: землю арендовали, корову, лошадь заимели, в страду нанимали пару батраков, а в остальном сами управлялись. А в начале тридцатых сельчане в город бежали, нет, не от колхозов - от голодомора. Но чтобы уехать, надо было паспорт выправить. Сначала деду Тимофею документ достали, он и уехал искать “хлебное” место, куда семью от голода вывезти. Почти полгода вестей от него не было, а тут коллективизаторы наседали: вступай в колхоз. Бабушка сначала отнекивалась, дескать, хозяина подожду. Потом уже почти согласилась, да сон ей приснился странный: идет навстречу старец и обращается к ней, мол, видел я сейчас, как конные всадники раздавили слепцов…

Поразмыслила Мария и решила, что это Спаситель ей вещий сон послал: вот так и колхозы людей подавят, толку с них не будет. И не пошла в коллективное хозяйство. А когда уж совсем отчаялась ждать деда Тимофея, прислал он, наконец, весточку, и бабушка с детьми к нему уехала. Работала грузчицей на кирпичном заводе, а потом ей предложили перейти в другой цех, но прежде требовалось какие-то курсы пройти. Но вот беда: неграмотной была Мария. В семье она была старшей, в школу ее не пустили: надо было за малышней присматривать (младшие сестры так до старости и звали ее “няней”). Читать она умела по слогам, а письмо так и не осилила.

- Не могу я на курсы идти, - призналась мастеру, - писать не умею.

Но попробовала: сидела на занятиях - вся внимание, а в тетрадке какими-то условными обозначениями отмечала, о чем рассказывают. Дома по этим знакам вспоминала, о чем речь шла. Экзамен ко всеобщему удивлению сдала на “отлично”…

Но город их тяготил, крестьянская жилка давала о себе знать. И в конце тридцатых уехали Носовы на Херсонщину. Бабуля уверяла, а я ей верила, что новое место ей все время во сне снилось: мол и поле, и сады - все именно так и виделось. Жили, я так понимаю, неплохо: дед бригадиром был, бабушка - дояркой. В доме все завели, что и положено.

Родилась моя мама. Бабушка рассказывала, как она Бога просила дочечку ей подарить, два первенца - сыновья. “Вот и вымолила себе утеху на всю жизнь”, - часто говорила она.

В воздухе пахло грозой

А вскоре война…

И опять бабушка как-то по-особому все это нам, внучкам, в своих воспоминаниях преподносила. Говорит, снова во сне ей странности привиделись. Кто-то ей сон растолмачил, мол, это к войне. А еще многие в тех краях видели необъяснимый знак природы: с запада на восток шли по горизонту какие-то огненные столбы. Старики говорили, что к войне это. Мне, к слову, недавно приятельница рассказала, что здесь, в Донбассе, в то же время люди наблюдали похожее природное явление. Так что ничего моя бабуля не выдумывала.

Беда до Каспия доведет

…В начале осени 41-го колхоз, в котором работали Носовы, эвакуировали на восток. Старший сын Герасим уже воевал, он был кадровым военным. Забрали Мишу и Дмитрия. И деда, конечно же.

Что значит эвакуировать хозяйство? А то, что шли люди пешком с коровами и прочей живностью. Техники, чтобы все это погрузить и отвезти, просто не было. И вот я в затруднении: в былых советских кинофильмах показывали, как организованно шла эвакуация. А в нынешних документальных лентах все представляется как паника и хаос. Думаю, что всего хватало, а бабушка, кстати, рассказывала, что был четкий маршрут, его надо было придерживаться, в определенных населенных пунктах отмечаться, ночлеги устраивать. И никакой паники.

Но как только себе представлю этот пеший ход со стадом через Херсонщину, Запорожье, по Приазовью до самого Дона и дальше, оторопь берет. Скотину и накормить, и напоить, и подоить надо. О себе и не думай. А дети? К Дону подошли, когда немцы уже были близко: через мост в первую очередь пропускали военные составы и войска. А гражданские ждали очереди. А тут целый колхоз со стадом! Мужиков было мало. У бабушки на руках оставались моя мама, ей тогда года три было, и сын-подросток. Кто-то посоветовал найти неподалеку другую переправу или брод. Так и сделали, да как вовремя: на мосту уже гремели взрывы…

Где-то в донских степях их догнал немецкий мотодесант, заставив повернуть назад: мясо же шло с молочком! Бабушка рассказывала, как по-разному повели себя председатель и парторг. Мол, коммунист сразу же выбросил в камыши свой партбилет и людям наказал не выдавать его немцам. А председатель заставил загнать стадо в те же камыши, переждать опасное время, а там уж действовать по ситуации. Словом, обошли они десантников, а потом в пути, когда парторг раскомандовался, ему напомнили, что он в первую очередь не о людях и стаде побеспокоился, а о себе, утопив в болоте партбилет…

Так прошли они через калмыцкие степи, Ставрополье, вышли к Каспию. И только под Махачкалой их погрузили в вагоны и отправили в Азербайджан, под иранскую границу. В зиму осталась семья без припасов, спасались тем, чем изредка делилась соседка, да бабушка приворовывала, рискуя головой, для детей по литру молока. Она вспоминала, как мама плакала: “Так есть хочется, аж землю бы ела”. Когда на огороде (там два урожая успевают созреть) появились овощи, легче стало. А жили они в половине дома местных жителей, те отдали эвакуированным и половину участка. Бабушка работала на ферме, но ее забирали и на уборку хлопка, и в сад. А еще огород. А там - не украинский чернозем: земля плотная, сухая, поливалось все арыками, их все время прочищать надо было. А помощник один - сынишка. Бабушка иногда говорила:

- Не знаю, где легче было, в тылу или на фронте. Главное, что в тылу точно уж не убьют…

В каком-то дворе две бабы никак не могли поделить печь, и что же эвакуированная устроила?! Она посадила на плиту… свинью. Отношение к этим животным у мусульман известно какое. Азербайджанка после этого к “оскверненной” печи вообще не подошла! А бабушкины соседи хорошо ее принимали, тем более, когда пирожочков попробовали.

Дед поначалу писал письма, а по бабушкиным каракулям (она так и не научилась хорошо писать) просто догадывался, что она хотела сообщить. Потом его ранило, и никаких вестей от него не было. Дядя Герасим даже не знал, где семья, а Миша и Дмитрий - погибли. Но обо всем этом бабушка узнала позже. Я спрашивала ее о Дне Победы, мол, как о нем сообщили.

- Шла с дойки, кто-то сломя голову навстречу бежит, кричит: “Носова, война закончилась”! Я в обморок и упала, пришла в себя, уже когда меня домой привезли…

Дед из госпиталя вернулся, наконец Герасим нашелся, даже приезжал в Азербайджан. А в 47-м все уехали в Горловку, там и прожили, считай, до дедовой смерти. А бабушку мы потом к себе забрали.

Топили печь “зарплатой”

Почему-то о послевоенной жизни она мало что рассказывала. Наверное, была сплошная борьба за кусок хлеба?! Помню только, как она говорила, что шахтерам едва ли не “мешками” вместо зарплаты выдавали облигации Государственного займа. Многие, не надеясь, что они пригодятся, едва ли не печи ими растапливали. А кто сохранил, получил, в конце концов, деньги, случалось, и выигрыши выпадали. Интересно, а Украина по знаменитому займу 90-го рассчитается когда-нибудь с людьми? Или эти облигации уж точно можно - в печь?!

О бабушке я могу рассказывать бесконечно, она по большому счету меня вынянчила. Многое и в жизни, и в истории, которую преподаю, я рассматриваю, сама того не осознавая, с ее “подачи”. У нее обо всем было свое особое мнение, к которому нельзя не прислушаться. Она была простая, практически неграмотная женщина, которая, пережив самые тяжкие годы в истории страны, сумела воспитать прекрасных детей: Гера был кадровым военным, мама - врач, средний сын Иван - транспортник. И внуки, и правнуки у нее такие, что ими можно гордиться.

Предыдущие статьи сайта
Последние статьи
© Портал Анет.Донецк.Украина
Карта сайта
Письма в редакцию - andsale@hotmail.com